Vadirut’s Video

На сайте openspace использовали слово «синефобский» – в адрес Московского Международного кинофестиваля, и, как ни горько признавать, слово ММКФ к лицу. Неистребимый оптимизм не позволяет мне плюнуть и отойти в сторонку, а заставляет писать эту инструкцию – ведь устроить хороший фестиваль несложно. Не обязательно равняться на Канн или Венецию, заметки с которых есть на этом сайте. Равняйтесь на небольшой, но международный и практически идеальный фестиваль в городе Тромсё.

Тромсё – норвежский город за Полярным кругом, здесь одинокая такса с гигантскими глазами смотрит с обрыва в туманное море, и говорят, что весной и летом он похож на Париж. Но фестиваль проходит в январе, когда полярная ночь, лед и снег (правда, слишком холодно не бывает – спасибо Гольфстриму). Что не мешает городу бурлить, напитавшись синефильской энергией.

Итак, первое. Разумеется, программа. ММКФ обязан блюсти статус и включать в конкурс фильмы, не засвеченные на других международных фестивалях. Тромсё легче, его кураторы собирают конкурс и секцию «Горизонты», не следуя этому правилу. Часть фильмов фестиваля-2010 уже побывала даже в российском прокате («Аквариум» Андреа Арнольд, «Одинокий мужчина» Тома Форда, «Приготовьтесь, будет громко» Дэвида Гуггенхайма, «Пророк» Жака Одиара, не считая наших собственных фильмов «Стиляги», «Бубен, барабан», «Исчезнувшая империя», «Палата №6» и «Полторы комнаты»), часть прокатилась по российским фестивалям («Хадевейх» Брюно Дюмона, «Humpday» Линн Шелтон, «Другой берег» Георгия Овашвили, «Обед в день Успения» Джанни Ди Грегорио, «Осенняя страна» Майкла Палмиери). Но не претендуя на право первой ночи, фестиваль в Тромсё не допускает ни одного необязательного, проходного, заурядного названия в своем каталоге.

Показывает не добравшегося до европейских кинотеатров Ричарда Линклейтера: «Я и Орсон Уэллс» – не столько фрагмент из биографии великого и ужасного, сколько изящная моралистическая ретро-пьеса о том, как хорошо быть взрослым.  

Отыскивает шедевры, «потерявшиеся» на крупных фестивалях. Такие, как камерная трагикомедия турчанки Пелин Эсмер «С 10-го по 11-й» (в старике, живущем среди стоп желтеющих газет, я узнал родственную душу и увидел свое будущее) или снятый иранским курдом Шахрамом Алиди «Шёпот с ветром», промелькнувший в каннской «Неделе критики»: редкая картина, осмысленно использующая широкий формат – только на таком, огромном экране можно показать все грозное величие горной страны, только в таком эпическом размере следует рассказывать историю повстанческого движения. Но складывать эту большую историю можно только из частных, страшных и нежных эпизодов, и только тогда финальный крик новорожденного ребенка превращается в символ освобождения.

Программа в Тромсё подбирается любовно: если в «Горизонтах» – «Две лошади Чингисхана», новый фильм Бьямбасурен Даваа, немецкого режиссера, работающего на родине, в Монголии, то место для её дебюта, «Истории плачущего верблюжонка», находится в приуроченной к 20-летнему юбилею ретроспективе лауреатов Тромсё. И даже сумасшедший синефил (вроде меня) отыскивает в Тромсё нечто особенное. Например, страннейший японский «Символ» – показанный даже не в конкурсе, а в параллельной программе радикального кино «для тех, кто любит погорячее»; уже после Тромсё комедия о человеке, который, не в силах дотянуться до бороды Бога, дёргал за письки ангелов, отправилась в Роттердам.

Второе. Это залы. В Тромсё фильмы показывают везде. В кинотеатрах – и здесь самые удобные залы, из всех известных мне (включая Канн и Венецию); современный мультиплекс «Форум» с электронными афишами у каждого зала на равных правах со старейшим, похожим на сказочный домик кинотеатром Verdensteatret с уютнейшим баром на входе.

Кино показывают на улице, на ледяном экране, подкармливая зрителей то мармеладными медведями, то сосисками (в программе мультиков тут можно наткнуться на «Чучу»), кино показывают в театре, кино показывают в Доме культуры и в горсовете. На сказочный дом похож не только расписной Verdensteatret: перед каждой фестивальной площадкой пылают вполне себе сказочные костры – маяки в царстве полярной ночи.

Где бы кино не крутили, качество на уровне. То, что должно быть показано на 35-миллиметровой пленке, показывают на 35-миллиметровой пленке; это кажется очевидным, об этом даже как-то странного говорить, но ведь ухитряется Московский фестиваль загубить фильмы, показывая их с бетакама или просто на дрянной проекционной аппаратуре. Да, и то, что зрители здесь забывают о мобильных телефонах и болтовне, тоже само собой разумеется.

Третье. Это гости. Такие, как Клер Дени, представлявшая свою ретроспективу, или Джон Хиллкоут, приехавший с «Дорогой». Ну ладно, этот пункт соблюдает большинство фестивалей. Другое дело, что на небольшом фесте с гостями вступаешь в определенно более интимные отношения: поездка с Дени в одном микроавтобусе в кантрисайд, где живут ездовые собаки, – примерно то же, что грибной суп с Кирой Муратовой на «Молодости».

Четвертое. Это развлекательная программа. То, к чему я обычно равнодушен и чем обычно манкирую. Тромсё не стал исключением, но мои более общительные друзья не скучали.