К киргизам
Фильмы появляются.
Иногда в самом неожиданном месте.
В Белом зале Дома кино, например, где, с одной стороны, ремонта не было как минимум года 32 (с визита Бернардо Бертолуччи, выпивавшего на улице Васильевской с Сергеем Соловьевым в 1977-м), и кресла почти пыточные (я даже подумал, что, у советских людей задницы что-ли были по-другому устроены?), и публика смешная – хрустящие старички и шуршащие старушки, а также непонятная молодежь, гдей-то раздобывшая бесплатные приглосы газеты «МК» (и что стар, что млад, отказываются выключать мобильные телефоны).
Но с другой стороны, как четко заметил прекрасный эстонский режиссер Арво Ихо, представлявший фильм своего ученика Рене Вилбре «Я здесь был», «стены святые». А может это и не Ихо заметил, а кто-то другой из участников Форума национальных кинематографий стран СНГ и Балтии, который как раз сейчас в Белом зале проходит (встроенный в программу фестиваля «Московская премьера»), но я солидарен, святое место Дом кино, и даже пыточные кресла не в тягость. Дух веет, где хочет.
И вот в Белом зале, на Форуме, и появляются фильмы – редкие и хорошие. Азербайджанская «40-я дверь» Эльчина Мусаоглу и казахстанский «Рай для мамы» (он, впрочем, снят киргизским режиссером Актаном Абдыкалыковым по сценарию Мохсена Мохмальбафа, исходившему из таджикских реалий), не сговариваясь, сложившиеся почти в дилогию.
В прологах герои-пацаны – 14-летний Рустам из «40-й двери» и два брата, Руслан и Тимур, лет семи и десяти из «Рая для мамы» – узнают, что их отцов, уехавших в Москву на заработки, убили (впрочем, у братьев еще есть надежда, что их уличный дружбан, хряпающий водку на чердаке, врет).
Рустам всеми правдами и хитростями стремится уберечь от продажи единственную вещь, оставшуюся в память об отце, – старинный ковер, на который положил глаз местный продуктовый предприниматель. Тимур пытается украсть проданный бизнесмену местного разлива отцовский баян.
Оба фильма заканчиваются неканоническими молитвами – Рустам из Баку сядет на хлипком ночном мосту, чтобы спросить у темноты: «Отец, почему ты меня покинул?» Маленький Руслан из Казахстана, чья блудная мать покончила с собой, бросит на рельсы бумажку с заветным желанием и картавя попросит: «Господи, прости всех проституток, найди для мамы место в раю – она маленькая, мы троем умещались на одной кровати».
В пересказе похоже на жгучую мелодраму – не без таких мотивов, конечно, но никакой восточной сладости или искусственных драматургических клише (как и специального музыкального сопровождения) в фильмах нет. Оба дают пример правильной интонации – достоверной, без фальши и спекуляций. Естественной – как вот эта фотография.
Это не кадр из фильма, а именно фотография, использованная в «Рае для мамы», на ней папа и мама еще живы, здоровы и живут как враю. Или за 40-й дверью. В азербайджанских сказках герой проходит, освобождая пленников и совершая разные геройства, через 39 дверей, а сороковая так и остается запертой, и что там за ней – неизвестно. Возможно, секрет, как из ничего появляются очень хорошие фильмы.