Vadirut’s Video

Фильмы исчезают.

Все без исключения, независимо от того, масштабно ли они растиражированы и насколько чувствителен к огню, сырости и компьютерной бацилле носитель, на котором они зафиксированы; во время просмотра с каждой секундой экранного времени любой фильм превращается в немного (а иногда и в совершенно) другой фильм, тот, что существует уже не на пленке или жестком диске, а только в твоей личной памяти и нигде больше (а то, что ты про некоторые из них написал, всё равно не то, тень-знай-свое-место, потому что нельзя же пересказать кино, если оно кино).

Ты можешь запомнить одну единственную деталь – то, что в доме часто ночующего на лавках героя «Дерева» (El árbol; дебюта Карлоса Серрано Асконы, приятельствующего с Карлосом Рейгадасом и Альберто Серра) висит репродукция полотна Верещагина «Побежденные. Панихида», или то, что затюканная героиня «Самой счастливой девушки на свете» (Cea mai fericita fata din lume; фильма Раду Жюде, который, как и все современные замечательные румыны, умеет снимать быт в режиме реального времени так, что не оторвешься) просыпается под песню Rent лучшей, возможно, группы на свете Pet Shop Boys – и этого достаточно, фильм с тобой, навсегда.

Правда, некоторые рано или поздно ухитряются покинуть и твою голову тоже: в лучшем случае ты помнишь обстоятельства места и времени просмотра – шумных соседей по давно уже сгоревшему кинотеатру «Дружба» в Юго-Западном, закуток видеосалона с рукописной афишей, больное горло, с которым валялся перед настроенным на пиратские дециметровые каналы телевизором, или подругу, красивую очень, но ты не был влюбленным и пользовался частыми отлучками ее мамы, чтобы ночевать в гостях, в чисто корыстных целях – у нее в доме было кабельное телевидение, которого не было в твоем. Ну и хорошо, необязательно помнить каждый фильм, если про просмотр можно написать отдельный рассказ (а иногда и небольшую повесть).

Правда, некоторые фильмы испаряются из головы навсегда – только случайно заглянув в старый аккуратный список, удивишься: «Вот так да, смотрел, оказывается». Но для того и существуют списки; если бы всё помнилось, в них бы не было нужды, а это было бы несправедливо по отношению к спискам.

Такое метафизическое исчезновение/перерождение – самое приятное; по-настоящему, только для него настоящие фильмы и рождаются.

Печальнее, когда фильмы, о которых ты мечтаешь, так и не появляются на свет.

Осенью 2003-го Алексей Балабанов взялся за «Американца», пригласив на главную роль Майкла Бина (которого некоторые путают с однофамильцем Шоном). Американец оказался запойным – что, вроде бы, должно было сблизить его с режиссером. Но не у всех получается совмещать запои с работой: начатые в Иркутске съемки накрылись, рабочие материалы – в отличие от материалов «Реки», прерванной смертью актрисы Туйары Свинобоевой, – не сложились даже в короткий фильм-набросок; но есть сценарий, опубликованный в сборнике «Груз 200», который можно читать, воображая фильм.

В конце 1980-х Nautilus Pompilius, возможно, тоже лучшая группа на свете, сочинила альбом «Человек без имени», по мотивам которого Виктор Титов запустил на «Ленфильме» одноименную картину. Ты вспоминаешь рабочие материалы – почти клип на песню «Боксер», показанный в программе «Взгляд»: «кровавая улыбка на бледном лице – такое забудешь не скоро»; ты представляешь, что у Титова мог бы получиться русско-советский ответ Алану Паркеру, не какой-то там «Человек без имени», а целый «Nautilus Pompilius – The Wall», но – здравствуйте, я ваша тётя – не срослось, где эти рабочие материалы – Бог знает, Nautilus прекратил существование в 1998-м, Титов умер в 2000-м; но есть альбом, который можно слушать, воображая фильм.

Есть фильмы, снятые в стол: год назад все периодические киноиздания (включая журналы GQ и Empire) радостно откликнулись на премьеру цветной широкоэкранной комедии «Догнать брюнетку». Только вот закавыка – премьеры не произошло, а пролежавший в продюсерских кладовых фильм обещан тоже 23 июля, но уже 2009 года. И под названием «Отдамся в хорошие руки» (и эти люди сочли непристойным первоначальный вариант «Любовные похождения брюнетки»). Есть несчастливцевы, которые, кроме как в сети нигде и не появляются (их продюсеры, видимо, совсем того). Ты же помнишь несовершенный, но любопытный дебют Юлии Колесник «Нижняя Каледония»; что, удивился, когда случайно нашел в интернете еще один ее фильм, причудливую «Разметку» (а о ней даже твой институтский товарищ, сценарист Мигачев молчал)? Тут продюсеры, действительно, того, что и слова актера Алексея Филимонова подтверждают. А бывает, что фильмы прячут сами режиссеры – даже если там играют Ингеборга Дапкунайте, Александр Яценко и Андрей Панин. И очень хорошо у них получается, гораздо лучше, чем у продюсеров – «Апельсиновый сок» (aka «Сиделка») Андрея Прошкина даже в сети не найти.

Фильмы Асконы и Жюде, что маячат в первом абзаце этого текста, ты смотрел на 31 Московском кинофестивале, призеры которого (уж не говоря о просто участниках) часто тоже исчезают – в пространстве отдельно взятой страны, России. Видят их, как правило, только члены жюри (да и то, не всегда – в 1995-м кто-то из конкурсантов поднял скандал, заметив, что команда Ричарда Гира прогуливает просмотры), честные кинообозреватели, не ленящиеся просыпаться на пресс-показы, и совсем непонятные тебе безумцы, покупающие билеты на официальные премьеры. Потом – если речь не идет о российских фильмах (видимо, поэтому их так настойчиво, независимо от качества, и поощряют призами) – открытия ММКФ растворяются в пустоте: никому и в голову не пришло купить для проката шведскую драму «О Саре» («Золотой Георгий»-2006) или иранскую картину «Проще простого» («Золотой Георгий»-2008); чуть больше повезло прекрасной французской ленте «Простая душа» (Un coeur simple; Гран-при-2008) – ее в своем «Культе кино» на «Культуре» показал Кирилл Разлогов.

И никто больше не услышит, как в отличном фильме Ивана Черкелова «Раки» (Раци) из конкурса-2009 один смешной болгарский хмырь рассказывает анекдот про местного Вовочку («Учительница дала задание составить предложение со словами «так как» и «вероятно». Все дети придумали что-то вроде «Так как мне задали много уроков, я вероятно не пойду в кино», только один отщепенец сочинил предложение «Бабушка с Herald Tribune в руке сворачивает за угол дома». Учительница недоуменно спрашивает: «А как же нужные слова?». «Пожалуйста», – продолжает ученик. – «Так как бабушка не знает английский, вероятно, она идет срать»).

И вряд ли кто-то посмотрит венгерский аналог «Белой ленты», «Выходку» (Tréfa) Петера Гардоша, где мальчишки читают друг другу стихотворение революционера Эндре Ади Csönd-herceg, прекрасно известное у нас как песня Nautilus Pompilius «Князь тишины» (а «Наутилусы» положили на музыку и еще один текст Ади, «Ястребиную свадьбу», «Лето прошло, пронеслось, отблистало. Мы, ястребиная пара, устало крыльями машем, уносимся в осень…»)

Но для того и существуют фестивали, чтобы смотреть фильмы, которые больше потом нигде не увидишь (скачать из интеренета – не в счет). И в этом плане так разочаровавший наградным раскладом 31 ММКФ тоже сложился, остался с тобой, навсегда – как бы еще ты посмотрел короткометражку Киры Муратовой «Кукла», где похожая на молодую Киру Георгиевну Наталья Бузько заедает водочку шашлыком под инструментал «I just call to say I love you» (это вообще лейтмотив всего прошедшего фестиваля, игравший в индонезийской «Слепой свинье, которая хочет летать», в уличном арбатском радио на маршруте «Октябрь» – «Художественный» и в такси по дороге от «Октября» к дому). Там еще читают стихи по мотивам Агнии Барто – с классическим началом «Идет бычок качается…», жутким продолжением («как погремушка детская хрустнут позвонки») и по-муратовски просветленным финалом (в агонии к бычку приходит матушка-корова и осознание того, что «уж лучше пусть доска, чем волка зубы страшные и молот мясника»).

А «Мелодию для шарманки» Муратова заканчивает русской народной «Разлукой», воскрешенной из фольклорного небытия все тем же «Наутилусом».

Никто нас не разлучит, лишь мать сыра земля.