Я видел даже счастливых цыган
В 2001-м году Бартабас впервые разбил в Коломенском шатер для конного театра Zingaro, а заодно показал Москве два своих кинофильма, «Мазеппу» и «Шамана» – в кинотеатре «Зарядье». After party прошло в «Китайском летчике Джао Да», слава Богу, дожившим до сегодняшнего дня, а «Зарядье», тоже святое место, где ради меня одного проводили сеанс «Обыкновенного большевизма», необходимого для вгиковской курсовой, сгинул вместе с гостиницей «Россия».
Время бежит.
В новом спектакле Бартабаса «Баттута» оно в цыганских кибитках, управляемых отчаянными актерами-вольтижёрами, несется по кругу арены со скоростью звука – духового оркестра из Молдавии и трансильванского струнного квинтета, соперницающих и дополняющих друг друга.
Время цыган не исчезло после превращения Эмира Кустурицы в чуть ли не евро-Михалкова. Вот оно – головокружительное и смешное: в пафосном «Триптихе» на музыку Стравинского и Булеза и медитативных «Конях ветра» Бартабас был не склонен шутить, а в «Баттуте» – с нашим удовольствием, запуская медведя в цыганский альков, превращая свадьбу в гонку с преследованием, жизнь – в карусель, а похоронную процессию – в парад-алле.
Это надо видеть – чтобы потом не сетовать: куда уехал цирк? Он был еще вчера…
Цыганский инстинкт, право свободы и чувство бездомности есть и в фильме «La Pivellina» («Маленькая девочка», Италия - Австрия), показанном в Каннском «Двухнедельнике режиссеров». Ему отдали приз Europa Cinema, который, насколько я понимаю, облегчает прокатную судьбу, но, боюсь, у нас эту тихую ленту никто ни в каком виде выпускать не будет. Ничего-то здесь толком не происходит – режиссерский дуэт итальянки Тицци Кови и австрийца Райнера Фриммеля чурается любой искусственной драматизации, хотя материал еще как позволяет: уличная циркачка Патти, пожилая тетка с красными волосами, подбирает двухгодовалую девочку-подкидыша, отзывающуюся на имя Азия.
Но никаких специально придуманных страстей, истерик и трагедий: тут даже полицейские наведываются в фургон Патти и ее мужа Вальтера, чтобы проверить документы на животных, и легко верят на слово, мол, девочка – дочь дальних родственников, по-свойски за малышкой присматриваем. Самая большая проблема – подгоревшая картошка, которую неуклюже пытается поджарить Тайро; ничего, дети пойдут в кафе, где маленькая Азия-пивеллина с удовольствием слопает пиццу.
Восхитительный фильм рождается не из драматургических уловок – из доверия к жизни: Кови и Фриммель снимают при естественном освещении, на 16-миллиметровую пленку обычных людей, играющих практически самих себя. Патти Герарди, Вальтер Забель, 13-летний парнишка Тайро – подлинный маленький табор, не цыгане, но тоже кочевой народ, временно осевший на римской окраине. Зимой у циркачей публики и дел немного, в непарадном, мглистом и промозглом городе нелюдно, поэтому на съемки в этаких реалистичных римских каникулах бродячие артисты согласились легко.
В финале их герои будут ждать возвращения блудной матери: на проводы Азии купят торт, шампанское и заводную обезьяну.
Девочка скоро покинет Патти и вернется в родную семью. Это очень счастливый конец.
Это очень грустный конец.
