На память
Вот какая штука: конкурс 32-го ММКФ был не хуже и не лучше прошлогоднего, а воспоминания о себе оставил гораздо более приятные. Почему конкурс Московского фестиваля такой, а не другой, объяснить легко. Конкурировать с Канном, Венецией, Берлином, Локарно etc невозможно; согласно абсурдным правилам тендера на проведение ММКФ, команда отборщиков начинает работать чуть ли не весной, когда по-хорошему надо уже объявлять первых участников; у отборщиков консервативные вкусы и, что важнее, консервативные представления о фестивальной публике – обывательской, воспитанной на телесериалах, не чувствующей киноязык.
Но и в таких условиях можно собрать достойные фильмы – главное, чтобы они оказались отмеченными жюри. Прошлогоднее решение было вопиющим, абсурдным, несусветным, и остался от фестиваля неприятный осадок. Люк Бессон и Ко, напротив, выбрали лучшее из предложенного, отработав мудро и профессионально. Приз за режиссуру – постановщику польской “Розочки” (Rózyczka) Яну Кидаве-Блонскому, приз за лучшую женскую роль – чешской актрисе Вилме Цибулковой из фильма Ирены Павласковой “Как рай земной” (Zemský ráj to napohled). Оба фильма – ретро-мелодрамы (действие датировано 1967-68-м в “Розочке” и 1968-1979-м в “Раю”), в обоих сюжет доминирует над кинематографическими способами выражения, а герои и ситуации выписаны несколько прямолинейно. В “Розочке” схематичность отчетливо видна в моделях сексуального поведения персонажей: чекист, который в 1967-м вербует заглавную героиню (Розочка – профессиональное имя доносчицы), трахается грубо и по-быстрому, профессор, которого польские гэбэшники пасут как скрытого сиониста и вражеский радиоголос, – медленно и нежно, поглаживая пальчики Розочки.
Однако обе картины неплохо сделаны, разыграны живо и наглядно показывают разницу в культурах чехов и поляков. Рассказывая о похожих, в общем-то, ситуациях, поляки склоняются к трагедийному пафосу, а чехи норовят отшутиться; и диссиденты у них смешные, и борцы с инакомыслием не идейные овчарки, а так, трусоватые обыватели. То же, кстати, и с сексуальными сценами: в “Розочке” они поданы с напряжением, а Ирена Павласкова, наоборот, склонна к изящной моральной амбивалентности (в чём пересекается с автором фильма открытия Клодом Лелушем – их любвеобильные героини во-многом похожи) и венчает эпизод случайной вечеринки невинным стриптизом матери и двух дочерей под песню Карела Готта. Действует гипнотически!
К решению здравомыслящей команды Бессона невозможно придраться – среди 17 претендентов они нашли жизненную силу и жизненную правду. Витальность и достоверность есть и в “Брате” Марселя Раскина, венесуэльском обладателе “Золотого Георгия” (он был бы совсем хорош, если бы не смазанный финал), и в “Албанце” (Der Albaner) немца Йоханнеса Набера (Специальный приз). В этой социальной драме на предельно востребованную тему “Мигранты и гастарбайтеры” мелодраматическая повестовательная составляющая (парень из албанской деревни едет в Берлин нелегалом заработать 10 тысяч евро на свадьбу с любимой) на первом плане, но проходы и проезды неприкаянного героя остаются в памяти дольше нехитрых сюжетных поворотов. Исполнитель главной роли Ник Хелилай получил “Серебряного Георгия” тоже законно – парень органичен и на родине звезда, а во внеконкурсной программе ММКФ был еще один фильм – «Живой» – с его непосредственным и обаятельным участием.
Победитель «Перспектив» – польский “Реверс” (Revers) Бориса Ланкоша. Чёрно-белый микс политического ретро, романтического триллера и черной комедии отвращения остроумен и уверен в себе, решение жюри Джона Ирвина тоже понятно, хотя и не так бесспорно, как решение жюри основного конкурса.
В скромных по количеству фильмов «Перспективах» этого года было немало достойных победы фильмов. Гипертрофированно экспериментальная “Организация сновидений” (An Organization of Dreams) Кена МакМаллена, этакий Тянитолкай, скрещивающий Годара и Гринуэя, киноманский мутант, напоминающий дружескую вечеринку кругом важных, но обсуждаемых невсерьез, теоретических тем, лёгким дыханием и прогулками по знакомым парижским местам.
Мокьюментари “Похороненная страна” (Buried Land) Джеффри Алана Роудса и Стивена Иствуда, где комикование по поводу Боснии как части “всемирной сакральной геометрии” – попытка изжить тягостный опыт гражданской войны. Или тонкая и грустная минималисткая драма “Жизнь удалась” (Lucky Life) Ли Айзека Чуна – независимый американский фильм режиссера, дебютировавшего в «Особом взгляде» Канна.
